The Göktürk: Caravan

[h2]Дорога на запад — это решение, которое вы принимаете сорок раз[/h2]

Вы ведёте торговый дом из Отюкена, столицы Тюркского каганата, в седьмом веке.

Железо и войлок идут на запад. Шёлк, бирюза и хотанский нефрит возвращаются —

если возвращается караван.

Каждый килограмм, который вы грузите, — это килограмм чего-то другого, что вы

оставляете. Золотой песок стоит девятьсот за килограмм, а сало двенадцать, и

животным всё равно, что нести. Эта единственная развилка и есть вся игра, и

она не перестаёт быть занятной, потому что у рынка на другом конце своё мнение

на этот счёт.

[h2]Два пути дальше, и вы берёте один[/h2]

На каждом переходе дорога расходится. Короткий отрезок по разбойничьей земле —

или два лишних дня вдоль реки. Вода, которую вы несёте, или вода, которую

придётся искать. Что написано на кнопке, то вы и получаете: расстояние, дни,

чья это земля и проходили ли вы её раньше.

На этих дорогах ждут двести встреч, и это не загадки с правильным ответом.

Разлившийся брод, танский чиновник с книгой, шаман, которому нужно железо на

плащ, слепой певец, знающий четыреста строк родословной кагана и отдающий их

все за место у огня. Каждый ответ стоит чего-то своего — дней, серебра, товара

или того, как о вас думают люди.

[h2]Заплатить быстрее всего. Дорога помнит, что вы платите.[/h2]

Когда всадники выходят на хребет, вы можете откупиться, и это работает. Во

второй раз это тоже работает. На третий уже разнеслось, что этот дом платит, и

те, кто приходит потом, о пошлине не спрашивают.

Это форма всей игры: дешёвый ответ сегодня — дорогой завтра, и вы можете

увидеть его заранее, если внимательны.

[h2]Дом переживает старшего[/h2]

У вашего караванного старшего есть имя, род и детство — сын кузнеца лучше

увяжет вьюк, парень с границы отговорится от копья. Он зарабатывает то, чему

учится в дороге, и теряет всё до крупицы в тот день, когда умирает.

Дом — нет. Он сохраняет своё имя, своё знамя, свою казну, своих людей и свою

землю, и он сохраняет список каждого старшего, который когда-либо за него

выходил, и что с ним сталось. Путь может кончиться плохо так, что на этом не

кончится игра.

[h2]Девятнадцать соперничающих домов, и они не ждут[/h2]

В каждом городе уже сидят дома и держат почти всё, что стоит держать. Они

зарабатывают, пока вас нет, занимают свободные участки, выкупают друг друга и

передают вам, что выкупили бы и вас. Вернитесь с долгой дороги — и карта

изменилась без вас.

[h2]Вечер во дворе караван-сарая[/h2]

Три игры, сыгранные так, как в них играли на самом деле. [b]Ашык оюну[/b] —

выбить кости из начерченного круга броском, залитым свинцом. [b]Юч таш[/b] и

[b]Докуз таш[/b] — три камня и девять, на линиях в пыли, против того, кто

действительно старается вас обыграть.

Играйте на серебро или на долю в грузе. Двор после этого закрывается на

несколько дней, а старший, которого знают у каждого круга на дороге, попадает

туда раньше.

[h2]Что внутри[/h2]

[list]

[*][b]200 встреч[/b], каждая написана для этой дороги и этого века

[*][b]50 товаров[/b], от занданичи до тетивы, с ценой по тому, что каждый

город делает и чего ему не хватает

[*][b]12 городов[/b] с живыми рынками — завалите один, и цена там останется

низкой неделями

[*][b]Три исторические игры[/b] против противника, который считает, а не

блефует

[*][b]Дом, который остаётся[/b]: сиденье, люди, участки, знамя и список

мёртвых

[*][b]Тридцать пять языков[/b]: оболочка на всех; оболочка и все двести встреч

— на двенадцати: английском, немецком, турецком, азербайджанском, казахском,

киргизском, туркменском, узбекском, венгерском, французском, японском и

китайском (упрощённом). В остальных двадцати трёх встречи читаются на

английском, и игра говорит об этом ДО выбора, на экране языка

[/list]

[h2]Сделано для дивана[/h2]

Родное разрешение 1280×800, полное управление геймпадом, переназначаемые

клавиши, масштаб текста от 85 % до 150 % и палитра, которая держится при

цветовой слепоте, — потому что понять, прибыль это или убыток, не должно

зависеть от умения отличить зелёное от красного.

[h2]Здесь ничего не выдумано[/h2]

Эти товары шли по этой дороге. Города лежат там, где лежали. Игры — те самые

игры. Волк на знамени, каменные люди у обочины, обо, на котором оставляют

серебро, — всё это седьмой век, и ничто из этого не украшение.